Глава 1 Храм Исиды

На своей кровати я вижу белый лотос. Без сомнения, это Олия положила его сюда. Досада и злость выливаются яростью. Я хватаю цветок, швыряю его в угол, и, закрыв свою дверь на щеколду, даю волю слезам. Рыдания выпрыгивают из горла, и я стараюсь вытолкнуть тот ком, который засел во мне где-то глубоко в ту ночь, когда мы шли с Деуром по берегу моря к бухте Хасаш. Теперь я знаю, почему это место называется местом печали. Путешествие с Деуром подняло со дна моей души вязкую память, разбудило спящих демонов, и теперь мне предстоит выдержать с ними схватку.

Я перестал реветь: откуда пришла в мою голову такая светлая мысль? Не иначе Хелис послала ее мне. Я внезапно успокоился. В дверь легко постучали; не получив ответа, попытались толкнуть ее; поняв, что она заперта, что-то поставили у дверей и ушли неслышными шагами.

В храме нет внешних замков на жилых помещениях, но есть внутренние. Принято входить в комнату даже к юным подросткам только по разрешению. Если моя дверь открыта, то, скорее всего, меня нет или же я сплю, не закрыв щеколду. На стук я должен был ответить, потому что я нахожусь в комнате. Я не ответил. Тогда это означает только одно: меня не нужно тревожить, я не желаю никого видеть.

Я поднялся, поднял с полу цветок, положил его так, как он и лежал. Посмотрим, как мама отреагирует на него. Вышел из комнаты, поднял поднос с едой и поставил его на свой стол, приготовил два стула — для себя и Хелис, положил чистые белые льняные салфетки — для себя и для нее. Они были здесь же, на подносе. Положил в рот крупную сладкую виноградину и пошел умыться, мне не хотелось, чтобы она видела следы слез на моем лице. Кроме того, я надеялся холодной водой промыть что-то внутри себя, то, что еще не смогло выйти слезами.

Спустившись на первый этаж, я опять никого не встретил. 'С удовольствием поплескавшись в комнате для омовений на мужской половине храма, растерев тело и лицо после холодной ключевой воды грубой льняной холстиной, я почувствовал в себе больше чистоты и бодро пошел наверх. Я увидел, что мама идет ко мне' с женской половины через Большой зал, и стал ее ждать. Радость светилась в ее Глазах, мы снова обнялись.

—        Все уже готово, — сказал я на удивление спокойно, и мы пошли в мою комнату.

Конечно, мои глаза красные, она это видит, но это не вызывает в ней тревоги, она считает мой кризис вполне закономерным и уверена, что все пройдет, как нормальный сезон дождей. Да, наверное, все это так, собственно, она и не скрывает от меня своих мыслей.

Мы присели к столу. К сожалению, я не увидел ее первой реакции на цветок, поскольку входил в комнату вслед за ней.

Ты хочешь спросить меня про лотос? — в ее глазах прыгали озорные искры.

Да нет, — я сделал равнодушное лицо. Она

засмеялась.

— Илилой, милый мой Илилой! — она встала, взяла мою голову руками и прижала к своей груди. — Я клянусь тебе, что не нарушу твоей свободы так же, как не делала этого до сих пор! Но, дорогой мой, — она отпустила мою голову, положила руки мне на плечи и заглянула в глаза, — я не враг тебе!

Я молчал, не в силах сопротивляться ее любви, сердце мое становилось мягким и спокойным.

—        Ну, давай поедим. Тут все так вкусно! — просто и легко закончила она.

Шел пост перед праздником Осириса, и наша еда состояла из фруктов и еще теплых ржаных лепешек. Пиво внизу варилось на праздник, мы же запивали еду водой. Я мрачно ковырял хлеб.

Оглавление