Глава 2 Урок

Вдруг сейчас я взглянул другими глазами на эти почти забытые происшествия. Я понял добрую мудрость Ниди. «Надо любить всякого человека и видеть в нем только хорошее, тогда он просто не сможет быть плохим!» — она часто говорила это, но смысл слов, кажется, я понимал только сейчас. Она мыслила категориями Вечности. Жрецы учатся этому специально. Тетушка не знала грамоты, а я, жрец Исиды, богини любви и милосердия, я не способен относиться ко всему миру с таким пониманием и с такой искренней мудрой любовью, как она.

Я вновь и вновь пытался уснуть: к чему все эти мысли? И мудрые, и глупые, и праведники, и злодеи — мы все кружимся в одних и тех же потоках времени, мечемся между все теми же границами того и этого мира, и не вырваться из этой круговерти перевоплощений, как ни старайся. Я повернулся на другой бок, хоть бы уснуть, пусть снится все, что угодно, ничего не испугаюсь. Луна светила прямо мне в лицо, как тут уснуть! Какой сегодня день? В последний день прошлой Луны я совершал путешествие с Деуром. Потом два дня я спал в башне, потеряв слишком много энергии. Нет, нет! Деур не мог назначить путешествие на последний день Луны, он слишком опасен для этого. Конечно, это был 28-й день, день медитации. Уже начались дни Гекаты, и луны не было видно на небе. Весь следующий день, а затем и еще две ночи, я проспал у Деура в башне. Он сказал: «Ты спишь третий день». Конечно, он имел в виду лунные дни. Это были 29-й, 1-й и 2-й дни новой Луны. Мы беседовали с Деуром до вечера, пока шел еще 2-й день, день накопления энергии на весь предстоящий месяц. Ночь я спал у Крета, а вышел в путь в третий день. Деур, без сомнения, все это знал заранее, ведь именно 3-й день удачнее всего для начала действия. 3-й, 4-й, 5-й, 6-й и 7-й день я провел в дороге. Буря, похоже, была в 5-й, поэтому она прошла так безболезненно, это благостный день Луны. 8-й день я провел в храме, а вот 9-й обернулся для меня испытанием. Что ж, я усмехнулся про себя, сказано, что 9-й день показывает нам нашу гордыню.

Сколько же у меня гордыни? Наверное, много.  Вспомнились   опять   обидные   слова   Рекси: «Ты — не жрец, ты — сладенький татик, возомнивший себя великим посвященным». Что же мне сделать, чтобы уменьшить свою гордыню? Я знаю, быть гордым — самый большой грех. Но как отделить достоинство, которому меня  учили с детства, от гордыни? Я смотрел на Луну, но она молчала. Праздник в Храме будет ночью в полнолуние, Исида — лунная богиня. А днем он начнется во  всем городе и по всей стране Та-Кемет, как Великий   праздник   вечной   Жизни,   умирающей, но всегда вновь воскресающей. После этого начнется разлив Нила. Жизнь в стране замрет в ожидании нового посева культур на полях, куда Нил  принесет плодородный ил, дарующий жизнь Та-Кемет. У меня около пяти дней до праздника, чтобы решить свою задачу. Нет, конечно, намного меньше. Я повернулся на спину и стал смотреть на  звезды, потеряв надежду на сон. Может быть,  звезды помогут мне решить задачу. Что такое  гордыня? Я позволил течь своим мыслям, бесполезно что-то пытаться сделать в 9-й день, силы  тьмы слишком сильны.

Кажется, я снова задремал, но сны мои были  обрывочны, пусты и не запомнились мне. Когда солнце всходило, я чувствовал это и силился проснуться, но не смог, и открыл глаза, когда утренняя прохлада уступила солнечному теплу. Следовало пойти в храм, но мне не хотелось никого видеть. Убрав циновку и одеяло на прежнее место я еще сидел какое-то время под яркими лучами  солнца, вспоминая всю прошедшую ночь, вновь и вновь убеждаясь, что ничего подобного со мною раньше не было. Если это испытание, то почему ни учитель, ни мама ничего не сказали мне о том,  что я должен делать? Если я допустил какую-то  серьезную ошибку, то почему никто не скажет мне, как я наказан? Наконец, я решился пойти к матери и вое расспросить у нее.

Я был хмур, решителен и спокоен, готов к любому, самому страшному приговору. Вместе с Басти мы вошли через задние ворота на территорию храма. Во дворе никого не было, я потрепал Басти за морду, грустно улыбнулся ей и отпустил отдыхать. 

И вдруг я почувствовал, что кто-то идет легкими шагами по двору, шаги замедлились, я обернулся. В нескольких шагах стояла Олия. Нет, к этому я не был готов.

Здравствуй, Илилой! — важно сказала она, и все же голос ее слегка дрогнул.

Оглавление