Глава 2 Урок

 

С первыми лучами солнца я был уже в скалах, на тренировочной площадке. Рекси пришел ко мне, когда я, уже порядком уставший, возвращался с родника, умытый и насытившийся его чудесной водой. Мы немного поговорили на тему моей подготовки. Затем учитель протестировал меня с помощью особых приемов и нашел, что моя форма еще хуже, чем он думал.

— Знаешь, Илилой, если бы я видел тебя впервые, я бы сказал, что я против твоего жречества, я бы сказал, что этому парню следует настроиться на себя и по медитировать пару Лун. Ты  не ощущаешь своего тела, как вместилища Ра!

Ты относишься к нему отчужденно, как грубый вояка, желающий выжать из своих мускулов максимум, что они могут дать. Это что, Деур тебя научил так относиться к себе? Или Атлантида? А может, ты занимался любовью с простолюдинками?

Я поморщился, думаю, он даже не предполагал, что мог так точно попасть в болезненную точку. Но в сердце моем была наглухо запечатана та дверь, за которой хранилась моя память об Илойе, и мой учитель остался в неведении. А может быть нет? Мое угрюмое молчание и закрытость были расценены им как обида. Обида на учителя смешна лишь в том неспелом возрасте, когда малыш только начинает постигать таинства движений своего тела. Моя «взрослая обида» непростительна, она свидетельствовала о моем недоверии и высокомерии. Я почувствовал, что она взбесила учителя, но было уже поздно.

Удар. И я покатился по земле. Лежа, я успел увидеть, как подходит ко мне Рекси, и понял: «Это серьезно!» Я быстро вскочил на ноги. От следующего удара мне почти удалось увернуться, но все же я не устоял на ногах и, немного не угадав своего движения, упал очень неловко на руку и вскрикнул от боли. Не успев подняться на ноги, я получил третий удар. Он был не столь грозным, но уничтожающим все мое достоинство. Рекси больно, с оттяжкой, стукнул меня по тому месту, по которому шлепают провинившихся детишек.

— Ты — не жрец, ты — сладенький татик, возомнивший себя великим посвященным! — он сказал это холодно и спокойно, развернулся и пошел к храму. Я был уничтожен и раздавлен. Обидно жгло место пониже спины, рука болела. Неужели я сломал ее!? Это конец всему, ученик, не выдержавший испытание на статус жреца, будет отстранен от дальнейшего обучения, пока вновь не заслужит доверия. Если он дважды не проходит испытаний, он переводится в разряд служащих Храму, но не служащих Богам, а то и вовсе удаляется из Храма.

Рука безумно ныла. Я проверил, что с ней, понял, что это только растяжение. Это меня немного успокоило. Я сидел под палящим солнцем, пытаясь найти способ вылечить руку, но у меня ничего не получалось. И тут я вспомнил слова Рекси: «Ты не ощущаешь своего тела, как вместилища Ра. Ты относишься к нему отчужденно». Это правда. Что же случилось со мною? Когда, с какого момента, я начал относиться к телу, как к инструменту для получения удовольствий?! Я лихорадочно прокручивал в памяти события последних дней.

Грубая любовь с Илойей? Нет, это не начало, это уже завершение. Моя злость на Деура, желание сбежать и жить простой жизнью? Нет, это все было уже в процессе. Где же начало, как запустился разрушительный механизм? Первая встреча с Илойей, мое безумие страсти, когда я не справился с собой? Нет, все не то. Где-то раньше. Когда ел рыбу у Крета? Нет, еще раньше. Когда Деур поил меня своим странным терпким зельем? Не может быть! Неужели все это спланировано им заранее? «Постой, — сказал я себе, — надо разобраться».

Зелье было действительно странным, оно вливало в кровь густое телесное удовлетворение. Мне тогда было хорошо, я чувствовал, что Деур любит меня, как может отец любить своего сына. Неужели он специально толкнул меня к этому выбору? Я даже увидел внимательные испытующие глаза Деура, они спрашивали, что сильнее во мне: удовольствие тела или удовольствие духа?

Оглавление