Глава 7 Счастливое забытье

Это не так, Олия, все совсем не так! — теперь я был в ужасе от такого поворота ее мыслей, — Знаешь ли ты, что когда я был на берегу моря у своего учителя, я не думал об Элит, я думал о тебе! Когда я шел через пустыню, я ждал встречи с тобою, я мечтал прикоснуться к твоим волосам, к твоим рукам!

Кажется, я почти не вру, во всяком случае, так было, хоть и не всегда. Мой голос звучит напряженно и даже немного обиженно. Видимо, это заставляет Олию немного смягчиться.

Я не могу объяснить тебе, я должен подумать, это все как-то сложнее, а может быть — проще, — я улыбаюсь, и хотя не вижу ее лица, чувствую, что она больше не смотрит на меня с ужасом и улыбается мне в ответ.

Я только знаю совершенно точно, что это не так, как ты говоришь, совершенно не так! Ты не можешь думать обо мне так плохо! 

Чтобы прекратить этот разговор, есть только одно средство. Она не может сопротивляться мне, и мы отбрасываем размышления, уступая естественному и страстному желанию.

Как только мы можем успокоиться, моя мысль тут же включается снова. Олия молчит» но, конечно же, ждет каких-то моих слов. Я молчу, боюсь думать вслух.

Да, Элит достигла на своем пути к Небу гораздо больших высот, чем я и Олия. Она не бывает в плохом расположении духа. Во всяком случае, я ее такой не видел. Можно было бы признать ее недостижимой Богиней, позволить ей идти своим божественным путем и позволить себе идти своим, пока что лишь земным, путем. Кажется, она сама хочет от меня именно этого. Мы должны быть свободны друг от друга. Наши пути пересеклись для меня очень счастливо. От нее я узнал про любовь столько, что не в силах даже понять! Но где-то внутри себя я это знаю, значит., смогу когда-нибудь и понять. Это бесценный дар. Она отпускает меня, она свободна, а я — нет. Почему? Что меня беспокоит, что заставляет быть несвободным? Только ли моя глупость? А может быть, ее слова о том, что я тоже подарил ей что-то очень важное. Да, несомненно. Это заставляет меня надеяться на взаимность, поскольку мне очень хочется вновь прикоснуться к той высокой неизвестности, в которую она меня впустила, а я не могу еще достичь этой высоты сам, независимо ни от кого. Тогда я не люблю Олию, потому что не могу взлететь с ней так высоко? В этом есть какая-то правда.

— Олия, — начинаю я, потому что молчать больше нельзя, — забудь об Элит. Я люблю ее не' как женщину, а как друга, близкого друга и даже ревную ее к другим жрецам тоже как друга, которому интереснее быть не со мною. Моя любовь к тебе совсем другая. Я люблю тебя, как Осирис любил свою Исиду!

Я обнимаю ее крепче. Ее горячий поцелуй скользит по моей груди. Я чувствую, как Олии действительно становится легче от моих слов, она успокаивается, растворяя свое недоверие к моим словам. Неужели это правда — то, что я сказал ей? Слова выплеснулись как-то сами собой, я не думал, что скажу именно так. Мы уснули почти мгновенно, видимо, потратили слишком много сил на разговор.

            Лишь только встало солнце, каждый отправился по своим делам..На тренировке все повторилось заново. Вымотанная до предела, наша группа вернулась в храм, когда было уже далеко за полдень. Шла неделя после праздника, когда еда была обильной, тело с благодарностью принимало предоставляемое ему удовольствие. Совершенно расслабленный после обеда, я опять уснул, как убитый.

•Проснулся словно от внутреннего толчка. Приближался вечер, но солнце было еще высоко. «Скоро придет Олия», — подумал я. Быстро оделся и почти бегом вышел из храма через центральный вход. Я поймал себя на том, что не хочу даже случайно встретить ее сейчас. Не оглядываясь, прошел по аллее, повернул в город. Мне хотелось затеряться  в толпе,  почувствовать себя   простым человеком, мне совершенно не хотелось   учиться быть невидимым богом. Мне опять до тоски захотелось жить простой и естественной жизнью. Я побродил по знакомым улицам, вспомнил, как легко все было в детстве.

Оглавление