Глава 4 День третий. Борьба с желанием

Я стал чувствовать, что снова теряю силы, меня засасывало животное желание, страсть, испепеляющая и тупая. Как ни силился, я не мог представить, что дальше будет свет. Зачем я разжигаю в себе волнение любви? Мне опять захотелось «простой» жизни?

Наступала ночь, прохладный воздух не мог охладить моего разгоряченного тела. Я искал способы успокоить свою полыхающую кровь, но все они лишь отвлекали мои мысли на короткое время, а затем с новой силой кровь начинала бить в виски. На ходу я старался дышать, как учил Рекси, чтобы охладить и успокоить энергии тела. Если караван остановится, я просто взорвусь. Кажется, я переживаю что-то неведомое мне ранее. Я не мог думать ни о чем, кроме Илойи.

Когда караван остановился на ночлег, я продолжал идти вперед, пользуясь темнотой, чуть поодаль, тяжело дыша и задыхаясь от ужаса, поскольку никогда мне не приходилось испытывать ничего подобного.

Я мог бы сам идти дальше по звездам, но одному в пустыне не стоит оставаться. Поодаль завыла гиена. «Бежать! — вдруг заколотилась дикая мысль, — я не справлюсь с собой, это страсть!» Кто бы мог подумать, что это такая сумасшедшая сила! Я читал в сказках: «Страсть захватила их, и они уже не могли владеть собой» — мне казалось, что это про слабых и несчастных людей. И вот я ощущаю это дикое животное состояние: я не могу владеть собой! Повсюду в темноте ночи вижу ее, постоянно чувствую прикосновение ее руки к моей ладони, навязчиво мое тело раздражается воспоминаниями той ночи, когда мы лежали вместе и она прижималась ко мне, как кошка. Что же меня остановило тогда? Ее целомудренность? Вряд ли. Ничто не остановило бы ее, если бы я проявил настойчивость.

Я продолжал идти.- «Бежать!» — стучало в голове. Но какая-то часть меня наблюдала за отдаленностью каравана. Под ногами прошуршала какая-то крупная змея, потревоженная мною. Нет, пустыни я не боюсь, меня учили выживать среди камней, песков и шакалов.

В ту нашу ночь я был слишком занят мыслями о случившемся в последние два дня своей учебы. Меня остановил тогда Деур, вернее, ощущение того потрясения, которое он заставил меня пережить в наш последний урок. А сейчас? Что меня остановит сейчас? Я замер. Виски сжимала боль, в груди скопилась тяжесть, хотелось выть, как бегемоту в период брачных игр. Нет, в таком состоянии нельзя идти в одиночку, я не контролирую себя, голова не соображает, я погибну.

Я повернул назад и почти побежал, не чувствуя своих ног. Страх подкатывал к горлу. «Будь мужчиной, что может случиться? Караван еще копошится за тем поворотом, слышны голоса и шум, создаваемый людьми. Взгляни на звезды!» — внутренний голос слабо пытался шутить.

Я боюсь потерять ее. Боюсь, что никогда мне не вернуть мой покой, если она не будет моей.

Еще несколько шагов, и я натолкнулся бы на верблюда. Остановившись, я прислушался. Лагерь засыпал, голосов уже не было слышно, лишь шорохи, кряхтение и сопение да тихий переговаривающийся шепот отдельных, не спящих еще, людей.

Я напрягся, как барс, выслеживающий добычу. Чутко прислушиваясь и стараясь разглядеть очертания спящих в свете луны и звезд, я неслышно продвигался вдоль лагеря.. В группе каменщиков ее не было. «Она ищет меня!» — как боль, пронзила очевидная мысль. В голове помутилось. Я пошел наугад, уже ничего не соображая, лишь стараясь не шуметь.

Мы почти столкнулись с Илойей. Наши дрожащие руки, испарина по всему телу и горячие губы, мгновенно нашедшие друг друга, рассказали нам все гораздо красноречивей любых слов. Я взял ее на руки. Она обняла мою голову, страстно прижала к своей груди. Я слышал, как дико колотилось ее сердце, оно билось в такт с моим. Голова просветлела. Я больше ни о чем не раздумывал. Животная, инстинктивная сила влекла меня, сопротивляться ей было бесполезно. Следуя течению, своего желания, я унес ее подальше от лагеря. Моя разгоряченность перестала носить сумасшедший характер, ведь теперь все будет, как я хочу, как мы оба хотим.

Оглавление