Глава 3 День второй. Как прекратить страдание?

 

Снова зной и песок. Близится полдень, значит, скоро дневной привал. Каждый шаг пути отдается болью в висках, я утомился, и мои мысли не могут найти покоя.

Разве совсем недавно в хижине Крёта я не мечтал о простом человеческом счастье: о семье, о доме, о любви, о работе, приносящей видимую пользу? Разве не завидовал я своему приятелю-рыбаку, который шепнул мне при расставании, что собрался жениться и его девушка дала ему согласие? Там все так просто. И ты можешь чувствовать себя настоящим мужчиной, хозяином своей жизни.

Илойя — хорошая девушка, а ты — извращенный малый, избалованный любовью жриц, тебе никогда не стать мужественным рыбаком. И даже не стать татом. А собственно, почему? Разве я не могу принять их взгляды на жизнь? Разве я их не принимаю? Мозги закипали. Я не мог больше думать и не мог не думать об этом.

Чтобы забыться, я пытался думать о предстоящем празднике Воскресения Осириса в Храме Исиды, но мое воображение все время выталкивало образ Илойи.

Признаться, я просто позволил разгореться страсти, и теперь она меня пожирала. Это было невыносимо и сладко одновременно. Я представлял удивленный холод Рекеи и презрение Деура, но не мог успокоиться. Я едва не падал от внутренней борьбы, упрямо не желая: брать себя под холодный контроль, духа. Я же на каникулах!

Наконец, привал.

Все, хватит. Я могу так, пожалуй, заболеть. Вот будет потеха» Я всегда помню науку Рекеи: «Если хочешь иметь сильное тело — больше ешь и изнуряй себя физическими упражнениями. Если хочешь иметь, сильный дух — меньше  ешь и становись невесомым». Эту науку я старался понять все годы обучения. Но и сейчас я далеко не все в ней понимаю, хотя уже умею делать сильными, и свое тело, и свой дух.

Я не прикоснулся к еде, умылся, смочил губы, улегся на палящем солнце под белым: покрывалом вдали от всех и. погрузился в молитву к Ра. Мои силы собирались, голова прояснялась, холодный разум Деура устанавливал во мне порядок, холодный и строгий, как в его башне.

Мне всегда казалось, что в его строгости очень мало жизни. Но сейчас именно этот холод укреплял в моем теле жизнь, устанавливая равновесие. Я провалился в сон. Мне приснилась чистота в Храме Исиды, когда перед праздником все стоит на своих местах и сверкает. Было радостно и весело, как перед праздником.

Эй, парень, ты: не отстанешь? — Молодой погонщик легко потряс меня за плечо. На секунду меня охватила, паника: что со мной? «Спокойно, Илилой!» — сказала во мне холодная сила. Я замер. Уже открывая глаза, я строго взглянул на погонщика:

Все в порядке, Добрый человек.

Прости меня,  тат, — он поклонился, — мне показалось, что.- ты спишь. Я звал тебя издали, но ты не откликался, прости.

Я брел по пустыне вместе с караваном. Садилось солнце, спадала жара, кончался второй день пути.

Нескончаемая каменистая равнина сменялась изредка невысокими плоскими скалами, у основания которых произрастали сухие тоненькие деревца и мелкие колючие кустарники. Вокруг них непрерывно текла жизнь: ползали жуки и ящерицы, изредка проползали змеи, испуганно ускользающие от непрошеных гостей.

Иногда удавалось увидеть небольшие стада газелей. Они издали наблюдали за караваном, а убедившись, что опасности нет, спокойно продолжали свой путь.

[1]2345
Оглавление