Глава 5 День четвертый. Буря

«Хороший парень», — думал я, в растерянности оставаясь на месте. Странно ощущать себя счастливым соперником и одновременно глотать горечь ревности, подступающей к горлу откуда-то из глубины живота. Я внимательно следил, как он подходит к моей Илойе, наклоняется, затем приседает. Ветер и песок мешают мне разглядеть, как они общаются. Сердце начинает колотиться, в моей груди. Мне хочется встать и подойти к ним, но что я скажу?

Иногда в сказках я читал, что мужчины борются за свою возлюбленную и побеждает всегда тот, кого спасает ее любовь. Девушки в храме всегда свободны в своем выборе. Мужчина не может стремиться владеть жрицей безраздельно, она не может принадлежать ему, как жена. Как мне быть? Что я должен делать в такой ситуации?

Должен ли я защищать Илоию как свою женщину? Но от кого? От этого добродушного и замечательного парня? Он ей ничем не угрожает. Наверное, я должен предоставить ей свободу выбора, как это делают мужчины храма в отношении девушки-жрицы, как это сделал бы Рекси. Но Илойя — не жрица. Какого поведения она ждет от меня? Стараясь не выдавать себя, я поглядывал в сторону каменщиков, но ничего не видел из-за ветра и пыли. Сколько ■ прошло. времени? Два купца замерли, накрывшись теплыми покрывалами, их засыпает песок, видимо, они уже спят. Их помощники только что пришли, наверное, ходили по нужде, и тоже укладываются спать.

О чем они говорят так долго? Я начал чувствовать себя обманутым и брошенным. К горлу подступил ком, как тогда, в детстве, когда чувствовал себя брошенным ребенком своего неизвестного отца. Солнца совсем не видно. Стало холодно. Почти весь лагерь улегся спать. Я тоже прилег, чтобы не привлекать ничье внимание.

Сиат возник внезапно. Он был возбужден, лицо его сияло:

—        Я разбудил тебя, извини, — откуда-то из поклажи своего верблюда он достал теплое шерстяное одеяло и ушел обратно к Илойе.

Сердце мое бешено колотилось. «Как он смеет, не может быть, чтобы она позволила ему быть рядом!» — думалось мне. Я был уже готов вскочить и бежать на ее защиту. Но, привстав, сразу увидел, что Сиат помогает Илойе закутаться в одеяло и идет обратно. Усилием воли я приказал себе успокоиться. И тело послушалось меня, ощущая непонятную опасность: утихла нервная дрожь, перестали сжиматься от напряжения мышцы.

—        Прости, что разбудил тебя, — снова извинился Сиат, укладываясь рядом со мной.  —

Я всегда вожу с собой дополнительное одеяло, мало ли что может случиться в пути. Илойя — хорошая девушка, — говорит он мне открыто, не скрывая своих чувств. — Ты прости, что я нарычал на тебя, просто она давно мне нравится. В местечке, где она живет, живут наши дальние родственники. В прошлом году я ходил в Гебтиу с караваном, а в Иун-та-нечерт у меня родственники, там случайно познакомился с Илойей, она живет в поселке каменщиков недалеко от Храма Хатор, — он счастливо смеется. — Поверь, ни на кого смотреть теперь не могу. Так и называю ее про себя — моя Хатор.

Я слушаю его сдержанно, стараясь улыбаться. Как хорошо, что мне удалось взять себя в руки. Мне становится жаль его, ведь она любит меня.

— Да, — все также весело продолжает Сиат,— тебе привет от нее. Она сказала, что ты вылечил Рота совсем бесплатно, она говорит, что ты очень хороший тат, что она почти влюбилась, — он так задорно смеется (хоть и старается все говорить почти шепотом), купцы рядом начинают ворочаться.

Совершенно счастливый, он прикладывает палец к губам, мол, больше шуметь не буду.

Да, Илойя — добрая девушка, — говорю я спокойно. — Можешь передать ей, что она тоже мне очень понравилась.

Оглавление