Глава 6 День пятый. Утоленная жажда

Я почти забыл об Илойе. У нас оказалось много общих интересов. Мы оба радовались, что можем поделиться своим опытом с заинтересованным человеком.

Прошла почти половина дневного пути. Становилось довольно жарко. Завтра утром мы придем в Гебтиу, и я буду дома. Караван остановится рядом с большой пристанью, там встречаются торговцы. Здесь караван оставит грузы и купцов, потому что дальше дешевле перевозить товары водным путем. Там его уже ждут другие купцы с товарами для жителей морского побережья и восточных стран.

Илойя стояла у поворота, пропуская мимо себя караван. Я медленно набрал в легкие воздуха и сохранил покой своего сердца. Лицо ее было напряженным и взволнованным.

— Привет, Сиат! — мягко произнесла она. — Здравствуй, тат, — сухо и уважительно обратилась ко мне. — Рот странно себя чувствует, я беспокоюсь за него, он очень тяжело дышит. И хотя он не велел мне звать тебя, я решила, что будет неплохо, если ты взглянешь на него.

Хорошо, Илойя, я подойду, — голос мой ничего не выражает, лицо и глаза тоже, я надеюсь, холодны и безучастны.

Я постараюсь вернуться, — улыбаюсь я Сиату, поднимаю руку в знак приветствия близкому другу, кладу ее на сердце. Мы уходим с Илойей, ускоряя шаг. Я с удовольствием отмечаю, что его взгляд, наполненный сверлящим напряжением, продолжает скользить по нашим спинам. «Но сейчас он точно ничего не прочитает по ним», — думаю я не без удовольствия. Мне приятно, что я собран и силен.

Мы обгоняем группу людей и становимся почти недосягаемы для взгляда Сиата, особенно Илойя, ведь ее рост невелик. Но она осторожна.

Роту не так плохо. Он действительно тяжело дышит, но это — жара. Я пошла к тебе под предлогом помощи Роту. Я хотела тебя видеть, но тебя нигде не было, — она говорит очень тихо: чтобы слышать ее, я наклоняюсь и иду на полшага впереди. Со стороны кажется, что она объясняет тату, что случилось, уважительно идя на полшага сзади. Все благопристойно.

Почему вы вместе с Сиатом? Вы говорили обо мне?

Ни единого слова.   

Тогда зачем? 

—        Я должен знать, — на кончике языка замирает фраза, которая готова была сорваться: «в какие руки я тебя передаю», но, взглянув в ее страдающие глаза, я прикусил язык, почувствовав, что это будет удар плетью. Я не хочу усиливать ее страдания. Но, кажется, я злюсь на нее.      

Мы идем молча, стараясь сохранять приличествующий вид.

- Что ты должен знать? — она робко решается спросить снова.

Илойя, пожалуйста, не мучь меня, — я говорю очень тихо и поворачиваю к ней лицо, не стараясь придать ему приличествующего выражения. Она смотрит на меня, глаза ее расширяются от ужаса, губы дрожат. Я лишь чувствую, что мое лицо передергивает судорога.

Скажи мне, что ты задумал? — в ее голосе страх.

Илойя, я никому не причиню вреда, — говорю я устало, — неужели ты можешь так обо мне думать!

Мы снова идем молча, вот уже и каменщики. Рот идет в середине их колонны, за руку его держит высокий молодой мужчина.

Оглавление