Глава 6 День пятый. Утоленная жажда

Это просто обморок, она устала, не спала, ухаживала за Ротом, — я хорошо играю роль тата.

Бегом он возвращается к своему верблюду, которого ведет один из молодых ремесленников, видимо, он попросил его подержать поводья, чтобы животное не остановилось. Быстро останавливает верблюда, заставляет его опуститься, почти молниеносно устраивает сверху на тюках с грузом импровизированное ложе. Я несу на руках Илойю, и мы укладываем ее на верблюда. Да, я знаю, что в крайнем случае в пути всегда можно присесть на верблюда, но погонщики обычно дорого оценивают такой отдых. Понятно, что Сиат делает это бескорыстно, но мне кажется, что Илойе это не понравилось бы. Лучше бы я нес ее на руках. Она быстрее пришла бы в себя. Но тогда весь караван шушукался бы о нас, она бы расстроилась. А теперь?

—        Мы не можем стоять. Надо прикрыть ее белым плащом и смочить водой губы. Мы быстро проделываем все необходимое. Я решаюсь не приводить ее в чувство. Пусть она немного отдохнет на спине верблюда. Так всем будет спокойнее.

Животное поднимается и идет. Сиат хорошо знает свое дело, верблюд под его руками послушнее щенка,

—        Потихоньку мы догоним, — успокаиваясь, говорит он, — это совсем не страшно. А что случилось?

Я рассказываю ему все, кроме нашего с Илойей разговора. Он сокрушенно качает головой, не глядя мне в глаза, я понимаю: его, как и меня, тоже мучает совесть. Каждый из нас думает, что мог бы лучше заботиться о ней.

Скоро уже привал. Обморок Илойи перешел в крепкий сон, чему мы с Сиатом очень рады. Мы снова разговорились с ним, как добрые друзья. Это правда: когда мы все втроем, нам спокойнее, никто не мучается всевозможными подозрениями и непреодолимым желанием увидеть друг друга.

На привале Илойя продолжает спать. Мы с Сиатом очень рады, что можем таким образом покровительствовать ей. Приходили каменщики, но, узнав, что Илойя спит под моим присмотром, совершенно успокоенные, ушли. Сиат и я тоже укладываемся на отдых. Скалы позволяют выбрать тенистое место, и это делает наш отдых еще более приятным.

Наконец, я один. Я смотрю в небо, пытаясь вернуть свое безмятежное утреннее состояние. Но это другое небо. Полуденное небо излучает энергию Ра, Солнца в зените, Солнца, расправившего все свои лучи, Солнца, радостно любящего Землю, стремящегося передать ей всю силу своей любви, насытить ее своей энергией, породить

в ней новую жизнь! Я стараюсь расслабиться и принять в себя энергию Ра, я сын Земли и Солнца, сын Осириса и Исиды, у меня есть важная задача служить установлению гармонии в Мире, установлению вселенского порядка.

Кто это думает внутри меня? Это я думаю как жрец, и никуда не деться от этого. Я засыпаю глубоким правильным сном, хорошо восстанавливающим силы. Мне не снится снов, потому что мой дух не блуждает в сетях земных неурядиц. Он взлетает высоко, в мир Богов, в мир чистых энергий и возвышенных состояний.

Вдруг мне чудится, что ветер ласковыми руками гладит мое лицо, мои плечи. Ветер, едва касаясь своими мягкими губами, целует мои руки. Ветер приносит мягкие белые облака, я утопаю в них. Но вдруг на мою ладонь падает горячая капля дождя. «Почему дождь горячий?» — спрашиваю я у ветра, но он не отвечает, лишь шуршит своими мягкими облаками, и я лечу вниз.

Падая, я вздрогнул и понял, что просыпаюсь, но что-то мешало мне открыть глаза. Я шел по песку, ноги не слушались меня, я знал, что мне надо дойти совсем близко до невидимой границы, и я проснусь, но тело не слушалось.

Оглавление