Глава 1 Деур

—        Учитель! — я не в силах выдерживать этот холод и отчаянно пытаюсь восстановить доверие. Разве стремление к власти не есть порок, которого следует избегать?

Он смотрит на меня жестко.

—        Власть должна принадлежать знающим, иначе все погибнут. Власть — это сила и ответственность, ее нельзя выпускать из своих рук, — его взгляд обжигает, я снова чувствую себя глупым учеником. — Ни при каких обстоятельствах, — твердо и холодно добавляет он.

— Ступай, мы продолжим в следующий раз, — он кажется почти равнодушным.

Я поднимаюсь. Мне не хочется уходить. Впервые я не рвусь на свободу из этой комнаты. Он мой отец...

Как же так, — мысли рассыпаются, — я хочу быть рядом с ним, слушать его голос, ловить каждое слово, хочу вновь увидеть ласковую улыбку и мягкий свет, льющийся из его глаз.

Но я не в силах поднять на него взгляд. Я вижу лишь его сандалии и сильные упругие пальцы ног. Он делает ко мне шаг. Я поднимаю голову. Он холоден как никогда (или мне это только кажется). Его губы сжаты. В глазах металлический блеск. На несколько мгновений он кладет руки мне на плечи.

—        Ступай, — повторяет он, — тебя ждут.

Сразу успокоившись, я вспоминаю свои обыденные хлопоты — мне действительно нужно идти — и покоряюсь необходимости расстаться.

Понуро бреду по берегу к поселку рыбаков.

Мне не хочется оглядываться на башню. Да, пожалуй, и сил нет. Тело усталое и разбитое, голова отказывается думать. Слишком много информации и непривычных чувств! Что-то внутри болезненно трепещет. «Это желудок, приду, как следует поем, и все успокоится», — думаю я.

Показалась хижина рыбака. Вот уже два года я живу в ней большую часть времени лишь на праздник Осириса уходя к берегам Нила, в храм где я вырос. Хижина стала для меня домом. Старый рыбак давно не ходит в море, он чинит сети, искусно готовит рыболовные снасти. Работа приносит ему достаточно, чтобы жить. У него была когда-то жена, но Бог не дал им детей. Жена умерла, и Крет живет здесь один, поодаль от поселка. Поговаривают, что он колдун, но это полная чушь. Уж я-то убедился в этом за два года.

Бесцеремонно входя в дом, я плюхаюсь на циновку.

— Привет, дед!

— Привет, Илилой! — он никогда не задает лишних вопросов.

Хижина, сложенная из камней и обмазанная глиной, пропахла сушеной рыбой, соленым морем, водорослями, застарелым дымком и плесенью затхлых уголочков. В центре ее тесного пространства помещается старенькая круглая печь, обмазанная глиной, она делит хижину на две части. Печь топится просушенными водорослями, которые в изобилии выбрасывает .море во время приливов, и хворостом.

Растительность побережья обильна: акации, тамариски, сикоморы и финиковые пальмы.

О гористых возвышенностей пустыни в море впадают небольшие речки, они становятся бурными во время сезона «ахет», а потом почти пересыхают. А в сезон «шему» продолжают питать все живое подземные воды.

Дым от печи идет в хижину, поэтому дверь надо держать открытой. Затем, когда печь становится горячей, ее быстро очищают и помещают внутрь прокопченного чрева рыбу, мясо овец или козье молоко.

Оглавление