Глава 1 Деур

Запеченные продукты становятся удивительно вкусными.

С левой стороны от печи под маленьким узким оконцем место, где я сплю. Рядом с циновкой из пальмовых листьев — небольшой сундучок, где хранятся мои скромные пожитки: дорожный плащ, несколько чистых кусков ткани для смены шендита, краски для письма, тонко заостренные палочки, набор трав и мазей для тела на случаи ран или болезней.

По правую сторону от печи места немного больше. Там раскинуты сети, которые чинит Ерет, и лежит его циновка. На низком столике стоят бедная кухонная, утварь и остатки еды, завернутые в кусок холста. Что хранит дедов сундук, я точно не знаю, но могу легко догадаться. Его содержимое отличается от моего лишь тем, что не имеет письменных принадлежностей, зато имеет много стареньких лоскутков ткани «на всякий случай», сетей и рыболовные снасти в большом избытке.

Главное богатство старика — его инструменты для работы с сетями, крепкие льняные нити да еще почти новая лодка из тщательно обработанных акациевых плашек. Крет делал ее сам. Для большей прочности вдоль ее корпуса натянут канат. Лодка построена по всем правилам судостроения Та-Кемет, у нее, кроме двух весел, лежащих тут же, есть парус. Его узкое и прямоугольное льняное полотно крепится на двуногой мачте, которую ставят по необходимости. Лодка заботливо прижата камнями с задней стороны. хижины. Крет все реже выходит в море, а, выходя, не надеется на свои силы и опасается уходить далеко от берега.

Я так хочу есть, что могу умереть, не вставая с циновки, — говорю ему.

Я надеялся, что ты скоро придешь, в очаге запечена твоя любимая рыба. Ты будешь доволен, мой славный мальчик.

Дед любит меня, скучает, когда я покидаю его надолго. А когда я возвращаюсь к нему вновь после своих каникул на берегах Нила, по его темным щекам бегут слезы радости и наполняют влагой глубокие морщины.

Все его иссушенное ветрами тело могло бы казаться почти страшным: корявое и скрюченное. Но его лицо почти никогда не покидает мягкая улыбка. Он улыбается одними глазами и уголками беззубого рта так светло, в его глазах сияет такая нежная любовь ко всему миру, что люди влюбляются в него и доверяют ему свои беды и тайны. Частенько можно застать его на берегу у своей хижины, под покровом ее тени в беседе с каким-нибудь жителем рыбацкой деревни. Крет чинит сети и слушает, почти ничего не говорит, но люди думают, что он ловит их печали своими сетями, а затем отпускает их в море на съеденье красивым, но ядовитым рыбкам с яркой окраской. Случайно поймав такую рыбу в сети, рыбак с молитвами спешит выбросить ее обратно в море, страшась несчастья, которую она может принести ему.

Я думаю о том, что мне сегодня как-то по-особому приятно чувствовать рядом моего старика.

 

Крет подает мне на медном подносе рыбу с жареной хрустящей корочкой, который я привез ему в прошлом году в подарок из Гебтиу. Ржаная лепешка слегка подсохла, зачерствела и. потеряла свой первозданный вкус, но я с удовольствием откусываю ее. Во рту я пропитываю ее жирной и сочной рыбой и, медленно пережевывая все вместе, наслаждаюсь тем, как желудок наполняется приятной тяжестью. Эта рыба под названием «тиу» — обычная еда жителей побережья, но мне она кажется каждый раз божественной! В священной Реке Та-Кемет тоже много вкусной рыбы, но у этой особенная мягкая сочность и неповторимый горьковатый привкус, похожий на тот, что несут в себе морские водоросли.

— Что слышно, караван пришел? — спрашиваю у Крета.

—Да, уже расположился за Скалой Удачи. Не спеши, их сильно потрепала песчаная буря. Они останутся здесь до нового восхода Ра, чтобы снова укрепить поклажу верблюдов, — его шепелявые слова, как каша вываливаются из шамкающего рта и служат замечательной приправой к моей еде.

Оглавление