Глава 2 День первый. Илойя

Ты — настоящий тат, а я думала, ты только ученик, ты выглядишь так молодо. — Она взяла мою руку своими крепкими ручками, поднесла ее к своим губам и поцеловала ее тыльную сторону. Таким поцелуем люди выражают свою благодарность за серьезную и очень важную помощь. Такой жест одновременно означает, что и тат допускает человека очень близко к себе, признает его другом и даже позволяет заботиться о себе. Так целуют руку мудрому старику. Ее поцелуй не соответствовал ситуации, она знала, что нарушает правила. Из ее глаз вновь полились сумасшедшие искры, или нет, это в них заблестели слезы! Я смотрел на нее не отрываясь. То, что читалось в моих глазах, не очень приличествовало тату.

Илойя! — мы стали немного отставать от ритма каравана.

Илойя! Я не тат, я всего лишь ученик. — Нечаянно я перешел на горячий шепот. — Мне кажется, ты светишься, как вон та яркая звезда! — Восторг выливался из меня теплым потоком, мне хотелось взять ее на руки и нести по пескам, чтобы она не уставала. Ее волосы, пропахшие пылью пустыни, источали терпкий аромат молодого тела. Они пышными темными локонами рассыпались по ее плечам и сейчас щекотали мне щеку и нос, потому что я нагнулся к ней ближе. Запах ее. мне, пожалуй, понравился, хотя и показался простоватым. Еще бы! Ведь она не пользуется ароматными и возбуждающими маслами, как жрицы любви.

Которая? — так же шепотом спросила она,

Вот, — показал я рукой, почти касаясь своей щекой ее уха, — самая яркая над горизонтом. Это Ио, путеводная звезда мореплавателей. Она всегда расскажет им, в какую сторону плыть, чтобы не пропасть в пучине. Я взял ее руку и поцеловал в раскрытую ладонь. Что бы это значило? Наверняка, больше, чем приветствие, попутчиков! У меня закружилась голова, наши ноги уже еле передвигались, готовые подкоситься в любую минуту.

—        Привал! Привал! Привал! — закричали во тьме зычные голоса, повторяя команду погонщика первого верблюда.

Мы остановились. Зачарованная и сбитая с толку, Илойя молчала: я тоже нарушал правила. Мне следовало охладить свой пыл и собрать мысли, расползающиеся бесконтрольными желаниями. Но так хотелось все отпустить и быть свободным и естественным. Повинуясь своему желанию, я обнял ее ласково, как ребенка:

—        Давай отдохнем, — в моем голосе, как мне казалось, звучала отеческая забота.

Мы отошли еще на несколько шагов в сторону от каравана. Достали свои вещи. Почти на ощупь разложили их на песке, собираясь укрыться теплой накидкой. Затем сели. Достали воду. Стараясь не глотать слишком жадно, она выпила норму, предназначенную для этого привала. Я, смачивая губы, сделал несколько глотков. Было прохладно. Мерцающего света звезд, и юного месяца хватало лишь на то, чтобы улавливать очертания располагающегося на отдых каравана, передвижения в нем скорее угадывались по возне людей. Наступала самая темная и глубокая часть ночи.

—        Илойя! Ты можешь быстро почувствовать себя свежей и отдохнувшей, хочешь?

—        Да! — Ее лицо было близко от моих глаз, на нем было написано лишь любопытство. «Не трать свои силы на недостойных...» — сознание мое отчаянно пыталось спасти меня. Мне нравится ее детская наивность, почему я должен относиться к ней, как к недостойной? Я разозлился.

Ты доверяешь мне? — В моем голосе звучали холодные властные нотки Деура.

Да! — Она затрепетала в ожидании чуда. Я внутренне собрался. Положил ладони своих рук на ее позвоночник в нужных местах, легко прижал их. Облегающее короткое платье с открытыми руками не скрывало форм ее тела. Энергия, которой я владел, полилась потоком по ее мышцам. Маленькое упругое тело растеклось, полностью расслабилось, я положил ее на спину.

Оглавление