Вместо послесловия

Это правда? — в глазах ее сверкнули искры счастья. О Боги, как мне нравится, когда ее глаза светятся счастьем!

Когда ты так смотришь на меня, я схожу с ума! — сказал я то, что думал.

Значит, ты сумасшедший и говоришь мне неправду! — включилась она в игру, почувствовав мое вновь пробуждающееся желание.

Я готов признаться тебе во всех своих грехах, лишь бы ты любила меня! — я тоже стал играть. Она тихонечко засмеялась. Мы опять забыли обо всем на свете, совершено потеряв счет времени. Когда окно посветлело, мы потушили лампу.

Или, почему люди не могут быть все время счастливы?

Она не понимает, что если бы я сидел рядом с нею, не отлучаясь, она бы не любила меня. Женщина любит в мужчине его свободу и независимость! Она в восторге от его дел, которые он способен совершать тогда, когда он не рядом с нею. Но женщина не способна любить мужчину, который слаб настолько, что не в силах оторваться от нее.

Потому что они глупы и не понимают, в чем их счастье — я сказал это машинально, думая только о ней. Как часто потом я вспоминал эти свои слова. Кто говорил тогда моим языком? Деур? Мама? Рекси? Это были мудрые слова, но я сам их не слышал.

Не уезжай! Я так хочу, чтобы ты был рядом, хотя бы эту луну! Я просто не могу даже представить, что ты уедешь на все свои каникулы, и мы не сможем видеть друг друга, не сможем любить друг друга, — она тихо шептала мне прямо в ухо.

Олия! Объясни мне! Чего ты от меня хочешь? — я понял, что закипаю от бессилия добиться хоть какого-то понимания. И я встал, стал заворачивать шендит вокруг пояса, не желая больше ничего объяснять.

Я просто люблю тебя, — проговорила она чуть слышно, может быть, пытаясь остановить мое раздражение.

— Ты просто меня любишь, — повторил я тупо, — ты просто хочешь ребенка, ты просто хочешь жить нормальной жизнью! Может быть, ты просто хочешь унаследовать титул Главной Жрицы Исиды, выйдя замуж за ее сына! — это был абсурд.

Даже чиновники не могут наследовать титул отца. В Та-Кемет только купцы могут наследовать то, что отец приобрел всей своей жизнью. Мои упреки были оскорблением. Тем более, что только среди варварских неразвитых племен принято наследовать титул жреца. В Та-Кемет лишь власть фараона передается по наследству, потому что фараоны ведут родословную от Богов. Я обижал ее, приравнивая к тем, кто ее не достоин, или к тем, кого не достойна она.

Олия смотрела на меня широко открытыми от ужаса глазами, не в силах вымолвить ни слова. Перед моими глазами вдруг мелькнули подводные развалины города Мерте. Мне вдруг показалось, что Олия как-то виновата в том, что этот город погиб. А может быть, это чувство пришло ко мне многим позже. Я резко встал.

— Прости, я не знаю, что тебе еще сказать. Я не хочу иметь детей! Я. не знаю, что передать своему сыну! И не хочу, чтобы кто-то передавал ему хоть какие-то знания! — голос сорвался в крик.

Все, что душило меня в течение последней луны, вдруг вырвалось наружу неудержимым гневом. Я выбежал, хлопнув за собой дверью. Последней моей мыслью было: «И хорошо! Нельзя все время зависеть от чьих-то слез!»

Дальше все было,- как в тумане. Последние, приготовления. Погрузка на корабль. Прощание с мамой. Как Верховная жрица, она не могла провожать меня до пристани. Мы обнялись в ее комнате для приемов.

Оглавление