Глава 4 День третий. Борьба с желанием

—        Такие чистые отношения редко кому удаются, — сказала мне матушка, — я рада за тебя, Или л ой. Элит — прекрасная девушка. И вас не связывает кармическое напряжение». Замечательно, что вам удалось не создавать зависимости друг от друга. Мне так никогда не удавалось, — тихо добавила она.

Что-то меня кольнуло в ее голосе, но я не решился ни о чем спросить тогда. Мне было слишком хорошо. А теперь я думаю, что Элит тогда внезапно вытолкнула меня на очень высокий уровень энергетического сознания, а с этой высоты любовная грусть, прозвучавшая в голосе Хелис, воспринималась как нелепость. Я не мог ей сопереживать.

А сейчас? Сейчас я понимаю, что она любит Деура и страдает. Она, Верховная жрица Великой Исиды, как простая девушка Илойя, желает обладать отцом, хочет иметь его как мужчину в своем безраздельном пользовании! О Боги!

В тот год Деур отправил меня на каникулы с какими-то странными наставлениями. Он сказал, что для меня наступило время познать земное счастье, наверное, он знал, что мои мужские энергии должны получить необходимое развитие.

Олия тоже хочет владеть мной вот в чем напряжение наших отношений.

Воспоминания об Элит наполнили меня такой радостью и таким покоем, что думать об Олии мне уже не хотелось. Я погрузился в сладкое забытье. Ветер шуршал песком. Вечность глазами Элит смотрела на меня. Мне было хорошо.

Я очнулся от внутреннего толчка. Кто-то легкими шагами шел ко мне. Прислушавшись, я понял, что это Илойя и что Роту плохо.

— Тат, прости, что беспокою, — голос Илойи звучал грустно и тревожно.

Поднимая светлую накидку, укрывающую меня с головой, я поймал себя на том, что мне сейчас приятно слышать голос Илойи, что-то есть в ее облике такое, что напоминает мне Элит. И хотя ее тело более плотно и женственно, она так же стройна и легка, у нее невысокий рост

и мальчишеская подвижность. Озорство черных глаз и черных вьющихся волос, без сомнения, привлекают меня.

Я пошел к Роту и сделал для него все, что мог. Илойя сидела рядом и помогала мне по необходимости. Наши руки иногда соприкасались, и тогда неизбежно ток пробегал по нашим жилам. И я, и она старательно гасили эти искры в себе, не позволяя разгораться даже маленькому пламени. Рот уснул. Мы остались наедине. Спать не хотелось. Жары не было. В воздухе продолжала стоять пыль, хотя ветер стих, но уже можно было дышать без прикрывающей лицо повязки. Лагерь спал. Мы сидели рядом с Ротом и делали вид, что выполняем свой долг.

Без сомнения, нас связывают узы прошлого. Так безмятежно броситься в объятия друг друга в первый же день знакомства могут лишь люди, знавшие друг друга раньше. Я смотрел на нее, пытаясь догадаться, что нас связывает, в каком качестве, и где мы могли встречаться. Светло-серая льняная накидка, довольно поношенная, но чистая, прикрывала ее голову. Плечи опущены, спина круглая, как у плачущего ребенка, потерянный взгляд блуждает бесцельно. Я понимаю, что ей сладко и больно рядом со мной, потому что сам испытываю то же самое.

— Илойя, — она поворачивает ко мне осунувшееся лицо, — приляг, отдохни, ты выглядишь усталой, — я улыбаюсь ей глупой счастливой улыбкой. Она улыбается мне. Мы оба не понимаем, что происходит, мы оба рады, что можем быть рядом.

—        Я не устала, — глаза ее блестят от прячущихся слез,

Ты плавала когда-нибудь в море? — мне вдруг кажется, что я видел ее когда-то плавающей, мне приходит в голову, что она похожа на ныряльщицу за жемчугом.

Оглавление