Глава 4 День третий. Борьба с желанием

Нет, я боюсь моря, и Нила тоже боюсь. Я люблю фонтанчики, люблю дожди, а особенно люблю смотреть, как с гор после дождей бегут потоки, срываются водопадами и блестят на солнце. Вокруг них образуется радуга, — она опустила черные густые ресницы, лицо ее осветила улыбка.

Ты видела когда-нибудь вот это? — Я достал из потайного кармана своих одежд большую черную жемчужину.

Ах! — вдохнула она в изумлении. Затаив дыхание, долго молчала, не решаясь прикоснуться к сияющей драгоценности. — Это что, твой талисман?  Часто ребенку при рождении кладут в колыбель драгоценный талисман, который помогает ему обрести силу и свой путь.

—        Да нет, я сам нашел в море это чудо. У меня есть друзья на побережье, они собирают жемчуг, это их богатство. Мне повезло, и я, ныряя с ними, нашел редкую вещицу. Возьми в руки, она теплая всегда.

Илойя, как зачарованная, перекатывала в ладонях мой подарок для матушки — огромную черную жемчужину. Морская красавица блестела и переливалась, как черная ягода оливы. Наши головы почти касались друг друга, мы любовались жемчужиной, затаив дыхание. Покрывало упало с головы Илойи. Ее волосы щекотали мне щеку. Почти невидимое сквозь пелену солнце вдруг стало жарким. Ее дыхание участилось. Илойя протянула мне жемчужину.

Я несу ее своей матушке, я ее очень люблю, она —жрица в храме Исиды.

Правда!? — Илойя почему-то обрадовалась. Может быть, упоминание имени Исиды всегда вызывает надежду на лучшее. Исида — самая добрая и ласковая богиня. А может быть, это косвенно говорило о том, что у меня нет возлюбленной. Мы стали болтать о всякой чепухе. Я положил жемчужину на небольшой гладкий камушек. Мы по очереди снова и снова брали ее в руки, рассматривали, снова клали на камень среди пустыни. Незаметно прошло время. Мне было легко, как будто я болтал со своими приятелями-рыбаками. Илойя ожила, поглядывала на меня кокетливо, смеялась, крепкими белыми зубками прикусывала нижнюю губу, выражая удивление, когда я рассказывал что-нибудь из своих приключений и охотничьих походов.

Лагерь стал подниматься. Проснулся Рот, как ни в чем не бывало, стал собираться. Мы следили за ним, продолжая говорить о пустяках. Свои вещи мы давно собрали,

Как ты себя чувствуешь, Рот? — наконец спросила Илойя.

Хорошо, малышка! Твой приятель — славный тат, пусть пребудут с ним всегда здоровье и благополучие, пусть боги помогают ему во всем, — он подмигнул мне заговорщицки, стреляя глазами в Илойю, мол, «хороша девчонка»! Потом добавил серьезно:

Я должен отблагодарить тебя.

Дойди сначала, — весело сказал я ему и вдруг почувствовал, что пора мне ретироваться, не идти же остаток пути с этой компанией, чтобы все они косились на нас с Илойей и строили свои догадки.

Мне пора, — сказал я Илойе.

Пока! Будь здоров, — крикнул Роту и пошел, не оглядываясь, в начало каравана. Никто меня не окликнул.

Пока!— звенел в моих ушах веселый голос Илойи.

Я шел спокойный и довольный. У меня было хорошее настроение. Мне казалось, что я пережил с Илойей столь же безмятежную встречу, как с -Элит. Эта мысль еще больше развеселила меня. 'Я стал представлять, как мы могли бы любить друг друга с Илойей, не сожалея и не строя планов, наполняя друг друга счастьем пока не растворилась бы наша кармическая зависимость. Но у меня ничего не получалось. Даже в моих представлениях эта любовь была чем-то вязким и липким, она затягивала и жгла.

Оглавление