Глава 4 День третий. Борьба с желанием

, и они тут же будут жестокими, надменными, станут жить лишь в поиске удовольствий.

Пожалуй, жрецы не презирают народ столь откровенно. Соблюдается видимость заботы правителей о народе. Простые люди не мрут, как мхи, в сезон дождей. Всеобщие праздники во имя Богов сплачивают весь народ, мы решаем, что все мы равны перед вечностью потустороннего мира. Но всеми движет лишь страх перед змеем Апопом, пожирающим грешников, не сумевших войти в прекрасный: рай Дуата.

Почему нельзя быть мудрым и добрым от радости, а не от страха? Почему нельзя вкушать земные естественные удовольствия и быть способным на возвышенные божественные чувства? -Почему нельзя трудиться на земле, приносить пользу и быть способным создавать произведения искусства?

Неужели человек не может быть счастлив уже здесь, на Земле, а не только в Дуате? И зачем тогда создана Богами столь же прекрасная Земля? Во Вселенной все наполнено бесконечной гармонией. Жизнь звезд, Луны и Солнца не приносит им страдания. Почему же жизнь человека всегда заставляет его страдать? Абсолютная соразмерность тепла, холода и влажности создает гармоничные условия жизни на Земле. Мир растений и мир животных существуют, не зная, что есть страдания, и все в этих мирах прекрасно, естественно и разумно.

 И лишь человек, существо, наделенное божественным разумом, столь несовершенно, что никак не может уравновесить, урегулировать свою жизнь, чтобы не приходить к саморазрушению. Должен быть способ достижения гармонии и в человеческом обществе.

Близился полдень, Ветер слегка утих, но пыль, поднятая им, закрывала солнце, в воздухе стояло тревожное затишье. Скоро караван остановится на отдых. Надо посмотреть, как там мой подопечный. Я пошел к компании рабочих.

Рот шел самостоятельно, но ритм ходьбы его был неровным, дыхание сбивалось. Он держался рукой за грудь, на лице его был повязан платок от пыли. Всем было трудно дышать и идти в сгущающейся непогоде. Но мой больной, по-видимому, давно страдал болезнью сердца, и сейчас она едва позволяла ему двигаться из последних сил. Я пошел рядом, прислушиваясь к его дыханию, стараясь не думать о том, что за мной могут следить бархатные глаза Илойи. Мне было неприятно чувствовать ее рядом. Рот старался изо всех сил выглядеть бодрым, он сказал, что иногда останавливается и делает глубокий вдох, а вообще чувствует себя намного лучше. Еще бы, он сделал этот переход самостоятельно! Меня так радовал благодарный блеск его глаз, что постепенно я забыл об Илойе.

Караван остановился. Я совершил над Ротом необходимые процедуры и отошел в сторону. Искоса поглядывая в сторону компании рабочих, я не мог найти Илойю, и теперь мне было уже неприятно, что ее не видно, Я решил, что она специально прячется от меня.

Располагаясь на отдых, я твердо решил, что буду думать о чем-нибудь хорошем. Я иду домой. Это здорово. Я вновь увижу родные лица. Вдохну ароматы храма. Буду спать в своей комнате. Увижу Олию.

Олия. Круглый овал ее лица. Как  будто всегда припухшие губы. Густые каштановые волосы мягкой волной спадают на плечи. Когда она откидывает их назад или убирает в прическу, они так красиво обрамляют ее открытый лоб, что кажется, все лицо ее светится. Когда я смотрю на границу ее лба и волос, вижу, как отдельные волосинки от головы поднимаются вверх, собираясь пышной волной, я немею, у меня подкашиваются ноги, мне кажется, я растворяюсь в воздухе, который ее окружает. Вся она, высокая и стройная, наполнена, особой, неизъяснимой мягкостью. Мягкие формы скрывают силу тела.

Жрицы, все до единой, имеют сильные, тренированные тела. Каждая жрица —амазонка, которая при необходимости может не только защитить себя, но и быть отважным воином, защищающим святыни Храма от врагов. Тело Олии кажется изнеженным, гибким, даже капризным. Она младше меня почти на год. В ее движениях непостижимым образом соединяются порывистость и мягкость.

Оглавление