Глава 5 День четвертый. Буря

О чем ты говоришь?!— я обнимаю ее, целую в лоб, мы останавливаемся.

Нет, нет, пойдем, — шепчет Илойя. — Я же знаю, ты уйдешь надолго, а может быть, навсегда...

Илойя, послушай...

Нет, нет, я знаю, твоя судьба может повернуться как угодно, ты не принадлежишь себе. Я много думала, я не спала, — голос ее дрожит, она плачет, но старается справиться с собой. — Послушай, мне очень важно сказать тебе: я счастлива, что встретила тебя, я не знаю, почему, но мне это очень важно, так хотят Боги! Но у меня есть другая жизнь, я не могу ее растоптать или бросить, я не хочу, чтобы страдали мои родители, все мои близкие. Понимаешь, все привыкли видеть меня веселой. Я не могу быть грустной, не могу сидеть у окна и смотреть на дорогу, думая о тебе. Нас не должны видеть вместе, Я пришла попрощаться с тобой, — слезы начинают душить ее. Она обнимает меня горячо на секунду и снова продолжает идти.

Я смущен и растерян, я снова не знаю, как мне быть.

— Илойя, послушай, ты знаешь, что мы живем не один раз?

— Да! Я же узнала тебя, — она немного успокаивается,

— Хочешь, я расскажу тебе нашу историю?

Я  рассказываю ей про художника, про ныряльщицу, про то, как я любил ее тогда и люблю сейчас. Но это странная любовь, мне все время страшно, что она погубит нас. Да, это все правда! — сквозь слезы она говорит горячо и возбужденно, — я чувствую, что правда, я боюсь моря, хотя люблю воду. Я люблю тебя, но мы не должны быть вместе! Когда я держала в руках твою черную жемчужину, у меня было странное чувство, что она и ты из другого мира. А я в нем — чужая!

Ты хочешь забыть меня?

Да! — она опять остановилась. — Ты сам так хочешь. Мы некоторое время шли молча.

Не дари никому эту жемчужину, она твоя это твой талисман, твой оберег, — Илойя говорит будто бы в забытьи.

Илойя, что ты говоришь! Откуда ты знаешь такие вещи, кто тебя учил?

Я ничего не знаю, я только чувствую, я сама не понимаю, что говорю. Мне сейчас вдруг показалось, — голос ее снова дрожит от слез, — что это ты научил меня это чувствовать, ведь ты был художник, — она снова дрожит и плачет, снова останавливается, обнимает меня и снова идет.

На ходу я снимаю заплечный мешок, достаю из него несколько белых жемчужин и кладу их в руку Илойи.

Что это? — она вытирает слезы.

Это белые жемчужины. Это мой подарок тебе, Я хочу, чтобы ты больше не плакала. Белый жемчуг дарит радость.

Она подносит свою ладонь к губам, целует жемчужины, потом целует меня в губы. Идет рядом, молча, тихо сжимая мою руку.

—        Я пойду к своим. Мы еще увидимся. Спасибо, что рассказал мне эту историю. Мне теперь намного легче.         

— Подожди. Можно, я приду на привале?

—        Я не знаю, я пошла, мне нужно идти.

Оглавление