Вместо послесловия

Тефос молчал и улыбался, кажется, он принял мои слова как шутку. Мы закончили еду спокойно, хотя уже и не так весело.

—        Мамочка, мы пройдемся с Или, а ты отдохни пока! — Тефос нежно поцеловал мать.

Я тоже попрощался, еще раз поблагодарив за вкусную еду. Ниди проводила нас до калитки, сказав свое обычное: «Погуляйте, мальчики!», — помахала нам вслед рукой, подождала, пока мы не скроемся за поворотом.

 — Тефос! — я решил сразу перейти к делу, — Я завтра уезжаю.

Почему? — оторопел он и даже остановился.

В то утро, когда уходил от тебя в храм, я не пошел на занятия Рекси. Он рассердился, меня должны были наказать, отправить на починку водопровода, ну, в общем, это длинная история, — я не хотел рассказывать Тефосу о разговоре с мамой, — теперь я в качестве наказания отправлен на корабле в Дельту Нила на заготовку папируса. Это путешествие займет несколько лун.

 Тефос изменился в лице, даже побледнел. Мне было больно на него смотреть; так он переживал за меня. Мы молча пошли по улице.

А потом, Илилой, ты должен будешь еще работать в Храме, чтобы тебя вновь отправили к Деуру? — он тревожился только за то, что я не буду учиться у Деура это время.

Тефи, я не могу сказать, что очень счастлив, учась у Деура. Я не хочу посвящать свою жизнь хранению никому не нужных знаний.

— Как «никому не нужных»! — он смешно округлил глаза и открыл рот, видимо, что-то еще собирался сказать, но слова застряли у него где-то в горле. Он начал сопеть, схватил меня за плечи и почти прохрипел: — Объясни мне, что ты говоришь, это что, шутка!?

—        Да перестань, какая шутка! — он стал злить меня, я скинул его руки со своих плеч. — Лучше послушай, я хочу тебе кое-что сказать. — Мы снова пошли  рядом.

Понимаешь, я хочу узнать, могут ли люди быть счастливыми. Все люди, понимаешь? Вот, например, ваша семья.

Не надо, Или, — он скорчил гримасу и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, понимая, что я хочу что-то сказать о брате.

— Да нет, ты послушай! Ведь твой брат где-то прав! Если бы ты работал, как он, с утра до вечера, у тебя бы тоже не было времени на размышления о возвышенном.

И я бы стал злобным, как он, — продолжил он мою мысль. — Нет, Или, мама работала с утра до вечера всю свою жизнь, но не стала злобной.

Не у всех столько природной мудрости, сколько у тетушки! Но ведь то, что она поняла сама, можно было бы говорить всем детям, обучая их великим знаниям.

А все ли хотят вкушать знания? — он смотрел на меня с легкой надменностью, как смотрят учителя на ученика, говорящего глупости.

Тефос! Ведь ты сам спросил меня вчера: почему люди страдают?

Я имел в виду совершенно другое.

Что?

Он помолчал и нехотя стал говорить:

Оглавление