Глава 3 Олия

Мы смотрим друг другу в глаза, наше дыхание возбужденно и порывисто.

Я знаю, это страсть, тупая животная страсть! — она смотрит сухими, горячими, сумасшедшими глазами. Тело ее начинает дрожать, взгляд отчаянно блуждает по комнате. В растерянности я не знаю, что сказать.

Я спрашиваю себя, — продолжает Олия, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, — а если бы ты был злодей, ливиец или убийца фараона, если бы от тебя все отвернулись и твоя дорога вела бы тебя в ад, пошла бы я за тобой? И знаю, что пошла бы. А если бы ты попросил меня о чем-то очень порочном, я совершила бы для тебя любой грех! Мне страшно! — она снова бросается ко мне, и я обнимаю ее, потрясенный тем, какие проблемы решает она, прекрасная, легкая  девушка, жрица любви.

—        Олия! — бормочу я, не зная, что сказать  в утешение.

 — Скажи мне что-нибудь, ведь ты много знаешь, ты почти жрец! — она с надеждой смотрит на меня»

—        Я люблю тебя! — говорю я ей, как ребенку, и глупо улыбаюсь, понимая, что она хочет чего то другого, — Энергия страсти — неотъемлемая часть любви, — я притягиваю ее к себе, — ее лишь надо направить в нужное русло.

— Да, я верю тебе, я знаю, что ты спасешь меня, — она доверчиво прижимается ко мне всем телом. — Но ведь ты же не хочешь, чтобы мы любили друг друга в неположенное время?

Она ждет ответа, чем дольше я молчу, тем тревожнее становится тишина.

Мы не будем нарушать правил, Олия, — я стараюсь быть спокойным: она отдала мне ответственность за нашу любовь.

Я хочу любить тебя так же, как Исида Осириса — возвышенно и вечно, — говорит она и берет меня за руку.

У меня хватает сил ответить спокойно: — Пойдем, я провожу тебя, завтра у нас с тобою трудный день.   Мы неслышно идем по пустому храму, на пороге ее комнаты прощальный поцелуй, мы расстаемся довольные собою, уверенные, что впереди нас ждет блаженство.

«Эту ночь буду спать в храме», — переключаюсь я на решение своих задач, уже на обратном пути к своей комнате. Хорошо, что мы не нарушили правила предпраздничного поста, как нам посоветовала Элит, Элит! О Боги! Конечно, это же она вскрыла, нарыв в душе Олия! Какая молодец! Вот настоящая жрица! Моя душа полна такого восторга, что я не могу успокоиться и хожу по своей комнате из угла в угол! Как же мне с той же виртуозностью вскрыть, свои нарывы? А какие у меня нарывы? Я сел. Гордыня?

А если попробовать тот же прием, что использовала Элит? Позволить себе быть гордым. Элит сказала, что лучше бы мы утолили свою страсть, это был бы меньший грех, чем находиться от нее зависимости и бояться друг друга. Пусть проявляется моя гордость, моя темная сторона, тогда я признаю ее существование и она перестанет быть столь опасной, как опасны скрытые враги.

Мне нужно признать, что я просто мальчишка, воображающий себя великим посвященным, как сказал Рекси. Неожиданно я вспомнил, что моя рука не болит с тех самых пор, как пережив ночь на скале, я был убежден., что не достоин танцевать Осириса, а тем более быть жрецом. Я снова встал. Значит, в тот момент моя гордыня исчезла?

Пусть будет так. Я плохой. Я глупец, возомнивший себя умнее, чем все посвященные, умнее, чем Великий Деур. Я решил жить, как мне хочется, и вот...

Что? Если бы я был хорошим, я бы не общался с незнакомыми девушками.. Я начал хохотать, сначала про себя, затем, уткнувшись в подушку так, чтобы только не производить чрезмерного шума в ночи.

123[4]5
Оглавление